Нефтедоллар: история сделки
Доллар остается мировой резервной валютой по одной простой причине: мир расплачивается за глобальные товары и услуги в долларах и готов сохранять излишки в долларовых активах.
До 1971 года доллар был обеспечен золотом – в рамках Бреттон-Вудской системы центральные банки могли обменять $35 на унцию золота в ФРС. После отказа США от золотого стандарта доллар перешел в режим фиатной валюты, опирающейся на кредитоспособность американского правительства.
Ключевым якорем системы стал нефтедоллар. 1974 Саудовская Аравия договорилась с Вашингтоном: нефть котируется в долларах, излишки вкладываются в американские гособлигации — в обмен на военные гарантии безопасности. Весь Совет сотрудничества арабских государств Персидского залива (РСАГПЗ) подражал этой модели.
Поскольку нефть является базовым ресурсом мировой промышленности и транспорта, у глобальных производственных цепочек возник естественный стимул к доллару, а мировые сбережения начали накапливаться в американской валюте.
Появившиеся до войны трещины
Система сбоила еще до начала конфликта между США, Израилем и Ираном. Deutsche Bank выделяет четыре ключевых сдвига:
Что добавил текущий конфликт
Война обнажила новые уязвимости нефтедоллара сразу по нескольким направлениям.
Во-первых, американский «зонтик безопасности» — центральный элемент договоренности 1974 года — подвергся открытому испытанию: военные базы США и нефтяная инфраструктура в Персидском заливе оказались под ударом в войне, начавшейся с американской военной операции в регионе.
Во-вторых, проход нефтяных танкеров через Ормузский пролив обеспечивался не американской военно-морской охраной, а двусторонней дипломатией. Часть судов, направлявшихся в Китай, Индию и Японию, получили право прохода именно благодаря прямым переговорам.
В-третьих, и это, пожалуй, самое важное, поступают сообщения о том, что Иран ведет переговоры с восемью государствами о предоставлении прохода через Ормузский пролив в обмен на оплату нефти в юанях. Если эта схема закрепится, конфликт может стать катализатором ослабления доминирования нефтедоллара и началом эпохи юаня.
Смягчающие факторы
Авторы доклада признают, что у доллара есть и защитные механизмы. США, потеряв статус крупнейшего покупателя ближневосточной нефти, могут занять место главного мирового поставщика. Если Вашингтон установит контроль над нефтяными ресурсами Западного полушария — прямо или через союзников — американские резервы превысят запасы ОПЕК, что позволит диктовать условия мировой торговли углеводородами.
В оптимистическом сценарии доллар сохраняет доминирование в нефтяных расчетах при условии, что США контролируют большую часть мирового предложения. В пессимистическом происходит фрагментация: ближневосточная нефть, идущая через Ормуз в Азию, котируется в юанях, тогда как нефть из Западного полушария по-прежнему в долларах.
Страны Совета сотрудничества арабских государств по-прежнему глубоко интегрированы в долларовую систему: они привязали свои валюты к доллару и имеют огромные резервы в американской валюте. Любые признаки ухода от долларовых поступлений могут спровоцировать атаки на эти привязки. Однако сама война может заставить государства Залива использовать долларовые накопления внутри страны: убытки нефтяной и гражданской инфраструктуры потребуют внутренних вложений.
По оценке Global SWF регион Ближнего Востока и Северной Африки (MENA) имеет примерно $2 трлн в резервах центральных банков и около $6 трлн в суверенных фондах — но если эти средства начнут перенаправляться на внутренние потребности, барьер для валютных изменений снизится.
Уход от нефти — риск не меньший
Наибольшую долгосрочную угрозу для нефтедоллара Deutsche Bank видит не в изменении валюты расчетов, а в возможном глобальном отказе от торгуемых ископаемых видов топлива. Параллели с 1970 очевидны: нынешний конфликт уже второй крупный энергетический шок десятилетия после начала украинского конфликта 2022 года. Нефтяное эмбарго 1973 подтолкнуло западные экономики к диверсификации источников энергии, созданию стратегических нефтяных резервов и первых инвестиций в возобновляемую и атомную энергетику.
В зависимых от импорта энергоносителей регионов — Европы, Азии и Глобального юга сегодня три пути: наращивание добычи собственных ископаемых топлива, ускоренный переход на возобновляемую энергетику и ставка на атомную энергию. Последний вариант, по мнению авторов, единственный обеспечивает подлинную энергетическую независимость, пусть и требующий многолетних вложений. Китай, производящий 80% мировых солнечных панелей, 70% ветряных турбин и 70% литиевых аккумуляторов, уже занял стратегическую позицию на этом рынке.
Ставшие энергетически независимыми США от такого смещения пострадают меньше других и, вероятно, сохранят ориентацию на ископаемое топливо. Но если остальной мир сократит зависимость от глобальной торговли углеводородами, это откроет пространство для ценообразования товаров и услуг в других валютах.
Итог: долгосрочные потери для доллара
В краткосрочной перспективе энергетическая независимость США обеспечивает доллару определенную премию безопасного убежища. Однако рост военных расходов, а также продажа американских гособлигаций азиатскими и ближневосточными игроками для защиты собственных валют нивелируют это преимущество — доллар практически не укрепился даже в острой фазе кризиса.
Наиболее значимыми окажутся долгосрочные последствия. Мир, стремящийся к самодостаточности в вопросах обороны и энергетики, будет держать меньше долларовых резервов. Стратегическая роль Ближнего Востока для статуса доллара как мировой резервной валюты не поддается переоценке — и это делает нынешний конфликт особенно серьезным испытанием всей нефтедолларовой системы.
